hell is round the corner where i shelter

Акриловое море (Третье)

2009-08-09T22:00:44Z

У Сциллы тысяча глаз, и ни в одну пару нельзя взглянуть, ибо она открывает их, когда ты закрываешь свои. У нее восемь крыльев, одни два слышишь когда хлопает дверь, другие - когда ветер бьет окном о раму, третьи так велики, что, разворачиваясь в ночном небе, они подменяют звезды другими, чужими, в которых не узнать ни одного созвездия, а четвертые крошечные, и скребутся за потолком в полной тишине. Ее дыханье появляется в дверях сна, когда она знает, что ты не сможешь вспомнить его утром, и она успевает нашептать тебе несколько слов, тех самых, от которых грезятся пустые комнаты и мертвые возлюбленные. Она прячет свое сердце прямо за твоим, и ты узнаешь это, когда грудь болезненно тяжелеет, когда в своем пульсе узнаешь ее, на долю доли секунды отстающий. И молчание ее, горькое на вкус, набухает под основанием языка, когда она хочет, чтобы его услышали.

Я верю в людей.

2009-07-16T12:12:41Z

Крест вырос на моей кровати.

Ритуалы весны

2009-04-10T11:17:03Z

Одна вечность кончилась, и началась другая, укушенная в шею первой, вечность в красных кровяных тельцах, и животное выходит на солнце, едва удерживаясь на ногах, со взглядом мутным от истончившейся лимфы, у которого на роду написано не успевать вовремя, спеша в золотистый мир, пронизанный сверкающей жизнью, вновь увидело только серые руины под бесцветным небом, а за ним - ночь, готовая спрятать под своими крыльями, где любое тепло холодно, любое движение - фотография, где любой крик - запись на пластинке. И животное вдохнуло, не справившись с силой и тяжестью великанов, поднялось к небу и упало на него, возведя глаза-луны к своему новому небосклону и новым звездам - огням города, встретилось с ними взглядами, отделенное от них второй вечностью так же, как первая отделяла их от него.

Черновичное

2009-02-19T00:43:16Z

Еще недолго. Еще шаг.
Огонь сжег свет, и сам затих.
Сюда придут потом, но увидят лишь траву,
И листья, и свет солнца, свет луны, журчание воды,
Трепетание стрекоз, и всё под маятником ветра.
В корни впитаются и навсегда исчезнут голоса те, лица.
И время будет зеркала завесить.
Жечь свечи.
Но пока...
Завязаны глаза.

Fuego de Mar, Mar de Cielo (и если только дьявол есть, я знаю, где его искать)

2009-02-17T21:42:31Z

Внутри, на небе, среди тихих красных звезд, венчающих гробницу солнца, повторяя, вдох в вдох, выдох в выдох, укус за царапиной каждое движение ресниц, отдавая глаза желтокрылому орлу, вновь обретая их от кириды.
...
Снег, огни, ветры и люди, всё ложится на реку как смычок на струны, каждая ночь - одна и та же игра, игра до первой крови, игра в снег, огни и галереи, каждый актер отдельно, каждая снежинка отдельно, и актеры и снег вместе с ветром и огнями, и они - краски, перемешанные вместе в пантомиме полутона, не совсем белый снег и не совсем черная вода, неяркий свет и нечеткие силуэты, и всё это сливается и застывает за каждым шагом, снова и снова, ибо все они вместе - картина, а картина не идет дальше своей рамы.
...
А может, всё будет иначе, по-другому, не зимой, не ночью у реки, под сенью в воздух слабый впившихся деревьев... Будет тихо, почти трепетно, свободно от всех этих взгядов, слов, улыбок и обьятий, не жутко, нет, лишь немного терпко, горько, и спокойно, как будто надолго уезжает кто-то близкий... И если только дьявол есть, я знаю, где его искать. На небе, среди тихих красных звезд, венчающих гробницу солнца, свободно от тусклой памяти всех этих улыбок, взглядов, и обьятий.

Акриловое море (второе) (Танец в исчезновение)

2008-12-29T00:27:59Z

Вокруг лишь ветер, внутри - лишь только его шум.
И небо, которое краснеет с каждым нашим вздохом,
С каждым кусочком мела, подброшенным и мертвым,
Упавшим на ладонь ослепнув и отдав свои узоры и рисунки.
Пыль белая его не станет серебром, лишь утечет сквозь сжавшиеся пальцы,
И вверх поднимется, став частью мглы, скрывающей от взглядов наших звезды.

На это полотно ворваться могут только птицы.
С его границы их сначала бросит на песок волной прибоя,
Умыв в пыли, смешав их перья с сумеречной кожей моря...
Затем, стаю рассеивая и вновь соединяя, второй волной их унесет назад
На дно. И ветер, свившийся в гнезде, взрастившем старую, сухую тишину,
Вдруг хлынет внутрь, заполнив щели, но не пустоту.

Внутри будет лишь море, вокруг - лишь только его шум.
Во времени, небрежно отсеченном, дрейфуют метастазы и наброски страха,
В неспешном, словно падающем вальсе, из полной темноты - в огонь заката,
Застывший и холодный, полумертвый, сжигающий не жаром, но бессмысленной тоской.

El Otoño del Tarsius

2008-12-05T02:38:09Z

..Всё, что мы знали, было на внутренних сторонах наших ладоней. Что ты хочешь от себя самой, Карция, когда ты, как и я, обрекла себя искать родину и приют во времени года?.. Ты смотришь из дверей своей непричастности, своего золотисто-алого бытия, а я смотрю на тебя из сумерек, и мне иногда мерещатся твои черные волосы, неуловимо льющиеся вокруг твоего лица cловно стая мальков. Солнце прожигает себе дорогу между листьев, и слова для меня неотличимы одно от другого в твоем покое, где мы словно под водой, где все наши движения - отрывки какого-то неуверенного, но инстинктивно присущего нам танца. Осень кончилась, Карция, кончился и карнавал Тебя, но *чума, поселившаяся в моем, и, быть может, твоем нутре, ласкается, шепчет что-то у самого уха,* что-то о том, что зимой будет Испарина. Мне страшно, Карция, страшно оттого что я чувствую наше родство.. я не последую за тобой в забвение, ведь после того как туда уйдешь ты, я разбужу тебя. Ты же будить меня не станешь.

Красное поле, перо павлина и статуи чужих святых. (Ненужная интерлюдия из Акрилового моря)

2008-09-01T19:26:00Z

- На это я могу ответить только то,
что Рим - это не здесь и не сейчас.
- Ты так спокойно каждый раз
рассказываешь об эрах, которых не было,
которым, может быть, еще только родиться предстоит..
Ты бредишь сном собаки, ты верно..
- Не в своем уме, точнее и не скажешь.
Мой рот кишит словами чуждыми, чужими,
но я есть Я, которым только я мог быть.
Пойми, когда в последний раз глаза закроешь,
ты не увидишь отблесков и не услышишь шума Стикса.
То были каменные грезы детей другого солнца и другой зимы,
Окрашенные в шорох оливковых деревьев.
- Тебе поверить - значит убить в себе всё то,
что памятью всех нервных окончаний греет.
- Как сделал я.
- Ты врешь. Тот образ, чьими красками
ты так себя отчаянно рисуешь,
и мне знаком, с другой, животной стороны.
Та тень, которой хочешь ты себя представить,
не говорит речей. И у нее нет глаз,
которыми - я знаю - ты меня на красном поле видишь.
- Быть может, я слишком редко в своих сужденьях сомневался.
Быть может, ту же ошибку допустил и ты.

Акриловое море (первое)

2008-08-21T21:12:46Z

Акт I Сцена ??
Квартира третьего этажа
Действующие лица:
Ривера

Смотреть вглубь Сциллы было сродни пробуждению в чужом сне, запертым на небе, зажженым чужими мечтами и пленящим столь же сильно сколь и ужасным, когда сознание становиться фонарем, неотрывно светящим\смотрящим в одну точку, в одно пространство. Ривера стал линией, лучом, протянувшимся из двери комнаты в нетрезвую, животную черноту, в которой играли и смеялись морские раковины и кровавые разводы, манящие своим плавным дыханием в воде без температуры и вкуса, стал зеркалом Нарцисса, беззвучно кричащим оттого, что самое его естество становится густым сладким соком, наполняющим чей-то рот.
- "Я вырву твои перья, Ривера. Я рвала их столько, сколько ты меня знаешь. Но только выдернув последнее я наконец увижу твое лицо, белое и гладкое, маленькое и кроткое, сожму его сильней чем сжимаю твой взгяд, опущенный в мокрый пепел. Когда молитвенник - твой и мой - закроется как музыкальная шкатулка, будешь ли ты лгать мне так тихо, как говорят термиты, так чисто, как льется свет в воде?.. Ривера.. ты тускнеешь, когда я тебя не убиваю."

В пространстве закрытых век

2008-04-24T08:33:07Z

В безликом шепоте секундной стрелки механических часов,
В сухой и ломкой паутине звука, которая одна меня в прозрачном коконе сознания держит,
Костями из тонкого стекла и сердцем в шкатулке с чуть приоткрытой крышкой,
Единственное что ощущаю - свою смертность.
Не через год, не послезавтра и не завтра, не сейчас,
Но скоро, болезненно, кровоточаще скоро,
Мой прах коснется рук и губ чужих воспоминаний.
В тонком пространстве моих закрытых век
Я буду каплей в черном океане,
И в колыбельной из тишины полярных звезд
Усну в приюте всех бездомных-после-смерти.

комната с TCP\IP протоколом

2008-01-09T01:32:07Z

Доброе утро, отец. Доброе утро, мама. Сегодня наш бронзовый век покрылся ржавчиной. Огромная банка, наполненная червями, нет никакого единства, никакой гармоний, каждый кольчатый слепой кусок жизни движится сам по себе, пугая других, которых касается. "Я - каждый из них по отдельности, но не всё вместе. боже, я бы справился с паникой одного, может быть, двух беспозвоночных, но только их гораздо больше.."

Faminepulse

2007-11-09T11:46:09Z

подвешены за руки в отсутствий температуры

"we'll all burn up like seagulls in the whiskey bottles"

Дневники кошек, девятнадцатый месяц и неполная луна, середина мертвого года, лето. 941781.

2007-11-09T11:27:37Z

обращая внимание, пересекая пальцы, преломляя взгляды и улыбки, сколько стоит выпить одного наполовину? телефонная кабинка, скошеная птичьим голодом от основания до светодиодов, самых близких к неровной стенке кровеносного сосуда с вывеской "дом N#14" и стаей уличных собак, с воем гонющихся за своими отражениями на витринах. крыши, балконы, ребра и жабры, переулки готовые скрутится в тугую спираль ДНК, пульсируя фонарными огнями хромосом, связанные вместе рекламными стендами и выплаканой тушью. перья такие черные, что рука, протянутая чтобы дотронутся, войдет внутрь и утонет в пустоте. тени, отброшеные вовсе не светом, геенами набрасываются на симметрию проходящих мимо лиц. двери со значками "не курить" берутся за руки и выстраиваются садистским парадом, задираясь и выкрикивая свои портативные ругательства. выцарапанные ногтями на стеклобетоне требования гулко раздаются в переулках, а кукольные гильотины из игрушечного домика взаимоисключают друг друга. авиабилеты рассыпаются стаями мальков. транзисторные будки высокого напряжения распахнуты для любого, кто желает исповедаться. и что-то, живущее только в боковом зрении, крадет и прячет умение нравиться.